| ||
| Вернуться к началу |
Эпоха Сталина.
У Сталина, не хватило четото, чтобы назвать вещи своими именами. Потому, что если бы назвал, сразу с этим потребовалось бы чтото делать, а именно устраивать культурную революцию по образу и подобию китайской.
Сталин в зрелом возрасте показал себя челвеком очень консервативным и осторожным. Последнее крупное социальное преобразование в СССР датировано 1928 годом и состоит в сплошной коллективизации на селе. Но даже это преобразование не было доведено до конца, а остановлено на полдороге, что было хуже, чем до того и намного хуже, чем могло бы стать, если бы дело было доведено логического конца.
В дальнейшем, кроме очевидной цели в виде продолжения индустриализации, которая не сопровождалась социальными переменами, Сталин заботился главным образом о стабильности и безопасности. Его так насторожили разброд и шатания, угроза фракционности и утраты единоначалия, которые наступили почти сразу после отхода Ленина от дел и продлжались вплоть до устранения Троцкого, что ни на что другое его уже не хватало.
Все это вылилось в очередную "охоту на ведьм", когда все кому ни лень выявляли врагов и вредителей, в потерю власти не только советами, ни и партией и переход ее к спецслужбам раздутым до немыслимых размеров.
Спецслужбы стали государством в государстве. У них была своя армия, состоявшая из дивизий НКВД, у них была своя экономика в виде ГУЛАГа ставшего заметной частью Советской экономики в тридцатых годах, у них была прямая форма подчинения только Сталину в результате чего они полностью вышли из под советского и партийного контроля.
Эти службы занимались непрекращающимися чистками партии, госаппарата, армии и самих себя, но качество этих чисток было настолько низким, что они постоянно выраждались в бессмысленные репрессии, наносившие серьезный ущерб морали общества, экономике и обороноспособности.
Сталин с годами вырождался в деспота и утрачивал магистральное направление развития.
Колхозное крестьянство застрявшее между приусадебным хозяйством и колхозными трудоднями, вместо того, чтобы стать полноценными коммунарами, делало сельское хозяйстово малоэффективным.
Промышленный пролетариат хоть и рос численно, но не представлял собой самостоятельной силы ввиду того, что полностью был отстранен не только от управления производством, но даже от контроля над ним.
Научная интеллигенция была загнана в шаражки.
Творческая превращена в толпу придворных краснобаев, восхвалявших и превозосивших все и вся.
В стране воцарилась обстановка восточной тирании, где каждый мог быть обвинен в чем угодно и просто исчезнуть в ненасытном чреве НКВД и ГУЛАГа.
Такой строй не способствовал естественному развитию общества. Потребности общества можно было просто игнорировать сводя все к требованиям трудового героизма и концентрации всех сил на паре, тройке магистральных направлений, определяемых лично вождем.
В конце жизни Сталин окружил себя людьми, отобранными по единственному критерию: эти люди не должны были представлять для него опасность. А неопасные люди, как правило безвольные, пассивные, трусоватые и недалекие.
Когла Сталин умер, они сначала растерялись и не знали, что теперь делать. Всю жизнь они его боялись, а теперь думали только о том, чтобы поставить такого, какого можно будет не бояться.
Берия не подходил, хотя был самым способным и энергичным из них, поэтому они сговорившись убили его.
В отличие о распространенной версии с судом и приговором, в действительности дело было так:
Заседания политбюро вел Маленков, - исполнительный и аккуратный секретарь, но совершенно не способный к управленческой работе человек. Первое время он считался кемто вроде главного, но сразу было понятно, что он не удержится, слишком уж не его это был уровень.
Двое, Берия и Хрущев имели право приходить на заседания с оружием. Охрана всегда оставалась за дверями.
В ходе очередного заседания Берия заявил, что страна нуждается в настоящем руководителе и в грубой форме потребовал утвердить свою кандидатуру.
Присутствовавшие напряглись. Берия наверняка бы сменил окружение и это не сулило им ничего хорошего.
Внезапно у Хрущева сдали нервы, он выхватил пистолет и выстрелил в Берию. Берия упал.
Охрана за толстыми дверями, то ли не услышала выстрела, то ли не решилась войти, без вызова.
Придя в себя члены политбюро стали решать, что делать.
Уверенности, что охрана Берии не арестует их всех, или не перестреляет на месте, когда узнает об убийстве, не было. Поэтому пошли на хитрость. Они завернули тело Берии в большой ковер и вызвали обслугу, заявив, что хотят убрать ковер из кабинета. Ковер с телом вынесли и охрана ничего не заподозрила. Потом вышли сами и без препятсвенно прошли мимо охраны. Сказали, что Берия остается в кабинете и будет еще работать.
И только покинув помещение, они связались с генштабом армии, поставили в известность военный, что Берия убит, предъявили в доказательство тело и по свершившемуся факту убедили генералов арестовать охрану Берии.
Дальше первым лицом государства стал Хрущев.
При нем и по его инициативе были приняты стратегические решения о построении коммунизма на протяжении жизни одного поколения советских людей.
Однако триединая задача построения коммунизма решалась только в плане строительства материальной базы, в то время как устранение классовых различий не проводилось, а воспитание новго человека уперлось в невозможность решить эту задачу, не устранив классовые различия.
Советское общество состояло тогда из класса городских пролетариев, сельских полупролетариев (из-за приусадебного хозяйства дававшего половину всей сельхозпродукции), незначительных по численности и влиянию социальных прослоек и господствующего класса партноменклатуры.
Курс Хрущева на построение коммунизма объктивно угрожал номенклатуре потерей всех ее привелегий и господствующего положения в обществе, поэтому любые попытки реформ в этом направлении воспринимались, как начало массовой чистки в верхушке партии и очередной виток репрессий.
Хрущева попытались снять силами Политбюро, но вмешательство маршала Жукова тогда спасло положение.
Правда и сам Жуков представлял опасность для Хрущева, поэтому разобравшись с оппозицией с помощью Жукова, Хрущев оправил его в почетную ссылку. Но без Жукова удержаться не мог, поэтому следующая попытка снять Хрущева оказалась более успешной. В результате заговора, во главе которого стоял председатель КГБ Семичастный, Хрущева от власти отстранили, а на его место поставили безвольного и пассивного Брежнева, который сразу остановил все реформы и отложил планы построения коммунизма на неопределенное далекое будущее.
Таким образом именно при Брежневе система приобрела черты сформировавшейся и попыталась остаться неизменной.
С этого места и можно рассуждать на чем споткнулась советская экономика.
Споткнулась советская экономика на системе экономических приоритетов.
Плановая экономика не может работать по остаточному принципу. А именно этот принцип стал нормой в период Брежнева.
У государства (вернее у господствующего класса номенклатуры) были свои приоритеты, которые общеизвестны.
Это: Оборонка,
Космос,
Помощь странам ориентирующимся на СССР,
Тяжелая и добывающая промышленность, энергетика.
Все остальное финансирвалось по остаточному принципу, то есть не по плану, а исходя из того, что осталось после обеспечения приоритетных отраслей.
Это сделало экономкику планово дефицитной. Никто ведь не мог планирвать остатоков, ни по ассортименту, ни по количеству, поэтому не мог планировать, ни вал, ни ассортимент товаров широкого потребления.
Импорт также зависел от политики, отношений с различными странами и часто осуществлялся не исходя из внутренних потребностей, а в качестве экономической поддержки стран сателлитов.
Квартиры строили, но недостаточно и очереди на них длились десятилетиями. Положение в этой сфере усугублялось ошибками в градостроительной науке, которые приводили к тому, что планировщики пытаясь удешевить строительство, в действительности только удорожали его.
Нестабильная и хаотичная система снабжения закономерно привела к появлению и быстрому разрастанию теневой экономики.
Ошибки множились.
Утрата идеологических ориентиров быстро отразилась и на экономке. Обуржуазившаяся номенклатура завистливо смотрела на Запад и объективно культивировала мелкособственнические элементы, которые становились все заметнее.
Так на фоне значителтьных дефицитов и перекосов в сфере обеспечения товарами народного потребления, было принято решение о закупке в Италии завода по производству легковых автомобилей. Ширилось это производство и на других заводах. А общественного транспорта не хватало и быстро сложилась ситуация, когда общество разделилось на пассажиов переполненных и крайне плохо работающих вагонов общественного транспорта и владельцев легковых машин.
Распределялись дачные участки, которые не удовлетворяя никаких объективных потребностей, еще больше разводили мелкобуржуазное болото и, кроме того, провоцировали воровство стрйматериалов.
Известный советский фильм "Берегись автомобиля", который вышел, как пропагандистское закрепление мелкобуржуазного курса, выставлял противников такого поворота в качестве комедийного типа с нарушеной психикой.
Идеологический разворот был представлен двояко. Мол, приобретательство плохо, если оно осуществляетя незаконным путем, а если законным то все нормально.
Еще один фильм "Бриллиантовая рука", показывает рабочего человека придурком, выставляет его на посмешище, так же, как и активную общественную деятельность граждан, которая начала появляться в Хрущевский период.
Системныая ущербность экономики для номенклатуры, включающая не только полноценное обеспечение потребностей, но и амбиции глобального масштаба и на этом фоне экономики для народа основанной на остаточном принципе, сделало систему с каждым годом все более разбалансированной и уязвимой.
В дефиците было многое из того, чем можно было обеспечить население практически без услий, даже средства личной гигиены, шампуни и туалетная бумага не производились в достаточном количестве и ассортименте.
Это было следствием не экономических трудностей, а классового расслоения, при котором господствующие социальные группы, системно пренебрегали даже элементарными потребностями угнетаемых.
Начался застой, который затем естественным образом привел к власти Горбачева взявшего курс на полную ликвидацию системы, легализацию теневой экономики и криминальных кланов, сросшихся к тому времени с правоохранительной системой и номенклатурными кланами.
У Сталина, не хватило четото, чтобы назвать вещи своими именами. Потому, что если бы назвал, сразу с этим потребовалось бы чтото делать, а именно устраивать культурную революцию по образу и подобию китайской.
Сталин в зрелом возрасте показал себя челвеком очень консервативным и осторожным. Последнее крупное социальное преобразование в СССР датировано 1928 годом и состоит в сплошной коллективизации на селе. Но даже это преобразование не было доведено до конца, а остановлено на полдороге, что было хуже, чем до того и намного хуже, чем могло бы стать, если бы дело было доведено логического конца.
В дальнейшем, кроме очевидной цели в виде продолжения индустриализации, которая не сопровождалась социальными переменами, Сталин заботился главным образом о стабильности и безопасности. Его так насторожили разброд и шатания, угроза фракционности и утраты единоначалия, которые наступили почти сразу после отхода Ленина от дел и продлжались вплоть до устранения Троцкого, что ни на что другое его уже не хватало.
Все это вылилось в очередную "охоту на ведьм", когда все кому ни лень выявляли врагов и вредителей, в потерю власти не только советами, ни и партией и переход ее к спецслужбам раздутым до немыслимых размеров.
Спецслужбы стали государством в государстве. У них была своя армия, состоявшая из дивизий НКВД, у них была своя экономика в виде ГУЛАГа ставшего заметной частью Советской экономики в тридцатых годах, у них была прямая форма подчинения только Сталину в результате чего они полностью вышли из под советского и партийного контроля.
Эти службы занимались непрекращающимися чистками партии, госаппарата, армии и самих себя, но качество этих чисток было настолько низким, что они постоянно выраждались в бессмысленные репрессии, наносившие серьезный ущерб морали общества, экономике и обороноспособности.
Сталин с годами вырождался в деспота и утрачивал магистральное направление развития.
Колхозное крестьянство застрявшее между приусадебным хозяйством и колхозными трудоднями, вместо того, чтобы стать полноценными коммунарами, делало сельское хозяйстово малоэффективным.
Промышленный пролетариат хоть и рос численно, но не представлял собой самостоятельной силы ввиду того, что полностью был отстранен не только от управления производством, но даже от контроля над ним.
Научная интеллигенция была загнана в шаражки.
Творческая превращена в толпу придворных краснобаев, восхвалявших и превозосивших все и вся.
В стране воцарилась обстановка восточной тирании, где каждый мог быть обвинен в чем угодно и просто исчезнуть в ненасытном чреве НКВД и ГУЛАГа.
Такой строй не способствовал естественному развитию общества. Потребности общества можно было просто игнорировать сводя все к требованиям трудового героизма и концентрации всех сил на паре, тройке магистральных направлений, определяемых лично вождем.
В конце жизни Сталин окружил себя людьми, отобранными по единственному критерию: эти люди не должны были представлять для него опасность. А неопасные люди, как правило безвольные, пассивные, трусоватые и недалекие.
Когла Сталин умер, они сначала растерялись и не знали, что теперь делать. Всю жизнь они его боялись, а теперь думали только о том, чтобы поставить такого, какого можно будет не бояться.
Берия не подходил, хотя был самым способным и энергичным из них, поэтому они сговорившись убили его.
В отличие о распространенной версии с судом и приговором, в действительности дело было так:
Заседания политбюро вел Маленков, - исполнительный и аккуратный секретарь, но совершенно не способный к управленческой работе человек. Первое время он считался кемто вроде главного, но сразу было понятно, что он не удержится, слишком уж не его это был уровень.
Двое, Берия и Хрущев имели право приходить на заседания с оружием. Охрана всегда оставалась за дверями.
В ходе очередного заседания Берия заявил, что страна нуждается в настоящем руководителе и в грубой форме потребовал утвердить свою кандидатуру.
Присутствовавшие напряглись. Берия наверняка бы сменил окружение и это не сулило им ничего хорошего.
Внезапно у Хрущева сдали нервы, он выхватил пистолет и выстрелил в Берию. Берия упал.
Охрана за толстыми дверями, то ли не услышала выстрела, то ли не решилась войти, без вызова.
Придя в себя члены политбюро стали решать, что делать.
Уверенности, что охрана Берии не арестует их всех, или не перестреляет на месте, когда узнает об убийстве, не было. Поэтому пошли на хитрость. Они завернули тело Берии в большой ковер и вызвали обслугу, заявив, что хотят убрать ковер из кабинета. Ковер с телом вынесли и охрана ничего не заподозрила. Потом вышли сами и без препятсвенно прошли мимо охраны. Сказали, что Берия остается в кабинете и будет еще работать.
И только покинув помещение, они связались с генштабом армии, поставили в известность военный, что Берия убит, предъявили в доказательство тело и по свершившемуся факту убедили генералов арестовать охрану Берии.
Дальше первым лицом государства стал Хрущев.
При нем и по его инициативе были приняты стратегические решения о построении коммунизма на протяжении жизни одного поколения советских людей.
Однако триединая задача построения коммунизма решалась только в плане строительства материальной базы, в то время как устранение классовых различий не проводилось, а воспитание новго человека уперлось в невозможность решить эту задачу, не устранив классовые различия.
Советское общество состояло тогда из класса городских пролетариев, сельских полупролетариев (из-за приусадебного хозяйства дававшего половину всей сельхозпродукции), незначительных по численности и влиянию социальных прослоек и господствующего класса партноменклатуры.
Курс Хрущева на построение коммунизма объктивно угрожал номенклатуре потерей всех ее привелегий и господствующего положения в обществе, поэтому любые попытки реформ в этом направлении воспринимались, как начало массовой чистки в верхушке партии и очередной виток репрессий.
Хрущева попытались снять силами Политбюро, но вмешательство маршала Жукова тогда спасло положение.
Правда и сам Жуков представлял опасность для Хрущева, поэтому разобравшись с оппозицией с помощью Жукова, Хрущев оправил его в почетную ссылку. Но без Жукова удержаться не мог, поэтому следующая попытка снять Хрущева оказалась более успешной. В результате заговора, во главе которого стоял председатель КГБ Семичастный, Хрущева от власти отстранили, а на его место поставили безвольного и пассивного Брежнева, который сразу остановил все реформы и отложил планы построения коммунизма на неопределенное далекое будущее.
Таким образом именно при Брежневе система приобрела черты сформировавшейся и попыталась остаться неизменной.
С этого места и можно рассуждать на чем споткнулась советская экономика.
Споткнулась советская экономика на системе экономических приоритетов.
Плановая экономика не может работать по остаточному принципу. А именно этот принцип стал нормой в период Брежнева.
У государства (вернее у господствующего класса номенклатуры) были свои приоритеты, которые общеизвестны.
Это: Оборонка,
Космос,
Помощь странам ориентирующимся на СССР,
Тяжелая и добывающая промышленность, энергетика.
Все остальное финансирвалось по остаточному принципу, то есть не по плану, а исходя из того, что осталось после обеспечения приоритетных отраслей.
Это сделало экономкику планово дефицитной. Никто ведь не мог планирвать остатоков, ни по ассортименту, ни по количеству, поэтому не мог планировать, ни вал, ни ассортимент товаров широкого потребления.
Импорт также зависел от политики, отношений с различными странами и часто осуществлялся не исходя из внутренних потребностей, а в качестве экономической поддержки стран сателлитов.
Квартиры строили, но недостаточно и очереди на них длились десятилетиями. Положение в этой сфере усугублялось ошибками в градостроительной науке, которые приводили к тому, что планировщики пытаясь удешевить строительство, в действительности только удорожали его.
Нестабильная и хаотичная система снабжения закономерно привела к появлению и быстрому разрастанию теневой экономики.
Ошибки множились.
Утрата идеологических ориентиров быстро отразилась и на экономке. Обуржуазившаяся номенклатура завистливо смотрела на Запад и объективно культивировала мелкособственнические элементы, которые становились все заметнее.
Так на фоне значителтьных дефицитов и перекосов в сфере обеспечения товарами народного потребления, было принято решение о закупке в Италии завода по производству легковых автомобилей. Ширилось это производство и на других заводах. А общественного транспорта не хватало и быстро сложилась ситуация, когда общество разделилось на пассажиов переполненных и крайне плохо работающих вагонов общественного транспорта и владельцев легковых машин.
Распределялись дачные участки, которые не удовлетворяя никаких объективных потребностей, еще больше разводили мелкобуржуазное болото и, кроме того, провоцировали воровство стрйматериалов.
Известный советский фильм "Берегись автомобиля", который вышел, как пропагандистское закрепление мелкобуржуазного курса, выставлял противников такого поворота в качестве комедийного типа с нарушеной психикой.
Идеологический разворот был представлен двояко. Мол, приобретательство плохо, если оно осуществляетя незаконным путем, а если законным то все нормально.
Еще один фильм "Бриллиантовая рука", показывает рабочего человека придурком, выставляет его на посмешище, так же, как и активную общественную деятельность граждан, которая начала появляться в Хрущевский период.
Системныая ущербность экономики для номенклатуры, включающая не только полноценное обеспечение потребностей, но и амбиции глобального масштаба и на этом фоне экономики для народа основанной на остаточном принципе, сделало систему с каждым годом все более разбалансированной и уязвимой.
В дефиците было многое из того, чем можно было обеспечить население практически без услий, даже средства личной гигиены, шампуни и туалетная бумага не производились в достаточном количестве и ассортименте.
Это было следствием не экономических трудностей, а классового расслоения, при котором господствующие социальные группы, системно пренебрегали даже элементарными потребностями угнетаемых.
Начался застой, который затем естественным образом привел к власти Горбачева взявшего курс на полную ликвидацию системы, легализацию теневой экономики и криминальных кланов, сросшихся к тому времени с правоохранительной системой и номенклатурными кланами.
Люди работают не потому, что хотят. Они не хотят и правильно делают, что не хотят. Люди работают потому, что не могут найти иного способа добывания средств к существованию.
То есть человек не заинтересован в прибыли, человек заинтересован в средствах к существованию, добывание которых обусловлено наличием инстикта борьбы за выживание.
Прибыль и заработок - это не цель, это средство достижения цели.
Но человек еще и социальное животное. Это значит, что борьбу за существование он ведет, как индивидуально, так и в группе. Причем групповой способ борьбы преобладает.
Опять же, групповой социальный способ борьбы за выживание обусловлен инстиктом. Этот способ более эффективен, но понимание этого ничего бы не значило, если бы сильный инстинкт не заставлял людей сбиваться в стаи, группы, банды, кланы, партии и прочие виды социальной организации.
Но социальная организация невозможна без иерархии. Нет группы без лидера.
В диком социуме лидером становится наиболее совершенная особь. (Не обязательно самая сильная, но обязательно самая приспособленая к конкретным условиям выживания в социуме).
Когда люди перешли от добывания пищи к ее производству, то есть от охоты и собирательства к сельскому хозяйству, они перешли к ТРУДУ.
Труд не являетя естественной потребностью чловека и охотно люди работают лишь эпизодически, а постоянно только под принуждением.
Поэтому человеческие сообщетва разделились на классы. Доминирующие особи объединенные вокруг лидера стали принуждать к труду угнетенных особей.
Принуждать работать когото намного легче, чем работать самому. Куда приятнее сидеть в тени под деревом и наблюдать, как другие вкалывают в поле на солнцепеке, подгоняя их угрозами и время от времени осуществляя эти угрозы.
С тех пор ничего не изменилось. Не изменились люди. Не изменился характер отношений между тружениками и погонялами. Между эксплуататорами и эксплуатируемыми.
Мотивация эксплуататора очевидна. Не сможешь заставить работать других, придется работать самому.
Мотивация эксплуатируемого тоже очевидна. Не будешь работать, будешь наказан. (Не дадут есть, побьют, в общем не дадут жить.) Характер мотивации к труду остался таким же, каким был и десять тысяч лет назад. Кто не работает тот не ест. (Разумеется это распространяется только на эксплуатируемых. Эксплуататоры не работают по праву сильного.)
Надеюсь уже понятно, что это плохая, жестокая и не справедливая модель общества. Разделенные на эксплуататоров и эксплуатируемых люди не равны и никакой формальное равенство не меняет этого факта.
Как же уйти от этой модели?
Работать могут не только люди. Определенные виды работ могут выполнять и некоторые животные. Например, лошади и волы. Но в силу ограниченности своих возможностей животные выполняют только функции тягловой силы, то есть биологического мотора, который тянет плуг, телегу, крутит жернова мельницы ходя по кругу и т. п.
Как только люди изобрели мотор роль тяглового скота сошла на нет, хотя в отсталых частях мира распространена до сих пор.
Но мотор заменил работу животных, а что может заменить работу людей?
Производственные автоматы! Роботы!
Вот вам и свет в конце тоннеля. Когда автоматы и роботы станут настолько совершенны, что смогут полностью выполнять работу людей, появится объективная возможность отказаться от труда, а следовательно от принуждения к труду, эксплуатации труда, деления общества на эксплуататоров и эксплуатируемых.
Это и будет новая модель общества. Оно станет бесклассовым. Это и будет коммунизм.
Мы все станем эксплуататорами, но не людей и даже не животных а бездушных машин, которые будут работань за нас и на нас.
То есть человек не заинтересован в прибыли, человек заинтересован в средствах к существованию, добывание которых обусловлено наличием инстикта борьбы за выживание.
Прибыль и заработок - это не цель, это средство достижения цели.
Но человек еще и социальное животное. Это значит, что борьбу за существование он ведет, как индивидуально, так и в группе. Причем групповой способ борьбы преобладает.
Опять же, групповой социальный способ борьбы за выживание обусловлен инстиктом. Этот способ более эффективен, но понимание этого ничего бы не значило, если бы сильный инстинкт не заставлял людей сбиваться в стаи, группы, банды, кланы, партии и прочие виды социальной организации.
Но социальная организация невозможна без иерархии. Нет группы без лидера.
В диком социуме лидером становится наиболее совершенная особь. (Не обязательно самая сильная, но обязательно самая приспособленая к конкретным условиям выживания в социуме).
Когда люди перешли от добывания пищи к ее производству, то есть от охоты и собирательства к сельскому хозяйству, они перешли к ТРУДУ.
Труд не являетя естественной потребностью чловека и охотно люди работают лишь эпизодически, а постоянно только под принуждением.
Поэтому человеческие сообщетва разделились на классы. Доминирующие особи объединенные вокруг лидера стали принуждать к труду угнетенных особей.
Принуждать работать когото намного легче, чем работать самому. Куда приятнее сидеть в тени под деревом и наблюдать, как другие вкалывают в поле на солнцепеке, подгоняя их угрозами и время от времени осуществляя эти угрозы.
С тех пор ничего не изменилось. Не изменились люди. Не изменился характер отношений между тружениками и погонялами. Между эксплуататорами и эксплуатируемыми.
Мотивация эксплуататора очевидна. Не сможешь заставить работать других, придется работать самому.
Мотивация эксплуатируемого тоже очевидна. Не будешь работать, будешь наказан. (Не дадут есть, побьют, в общем не дадут жить.) Характер мотивации к труду остался таким же, каким был и десять тысяч лет назад. Кто не работает тот не ест. (Разумеется это распространяется только на эксплуатируемых. Эксплуататоры не работают по праву сильного.)
Надеюсь уже понятно, что это плохая, жестокая и не справедливая модель общества. Разделенные на эксплуататоров и эксплуатируемых люди не равны и никакой формальное равенство не меняет этого факта.
Как же уйти от этой модели?
Работать могут не только люди. Определенные виды работ могут выполнять и некоторые животные. Например, лошади и волы. Но в силу ограниченности своих возможностей животные выполняют только функции тягловой силы, то есть биологического мотора, который тянет плуг, телегу, крутит жернова мельницы ходя по кругу и т. п.
Как только люди изобрели мотор роль тяглового скота сошла на нет, хотя в отсталых частях мира распространена до сих пор.
Но мотор заменил работу животных, а что может заменить работу людей?
Производственные автоматы! Роботы!
Вот вам и свет в конце тоннеля. Когда автоматы и роботы станут настолько совершенны, что смогут полностью выполнять работу людей, появится объективная возможность отказаться от труда, а следовательно от принуждения к труду, эксплуатации труда, деления общества на эксплуататоров и эксплуатируемых.
Это и будет новая модель общества. Оно станет бесклассовым. Это и будет коммунизм.
Мы все станем эксплуататорами, но не людей и даже не животных а бездушных машин, которые будут работань за нас и на нас.
То есть переход к сельскому хозяйству сразу изменил все.
К следующей радикальной перемене привело появление рынка, рыночной экономики, денег и ростовщичества.
Появились социальные классы, которые ничего не производили, ничего не захватывали, или не защищали силой оружия, даже никем не управляли, а процветали за счет манипуляций с произведенным кем-то другим, или таким эквивалентом произведенного, как деньги.
Купцы, менялы, капиталисты сначала стали занимать видное положение в обществе, а за тем и пришли к политической власти, совершив серию буржуазных революций.
Что лежит в основе благополучия купца, менялы и капиталиста? Владение информацией и способность к манипулированию, которые используются для создания и присвоения прибыли.
Этот, в общемто совершенно не благовидный способ добывания средств к существованию, тем не менее, стал хорошим стимулом для совершенствования производства, изобретения новых технологий и гигантского расширения ассортемента предметов, которые несут фунцкию товара.
Появилось производство основанное на наемной рабсиле и пролетариат, который, собственно и предтставлял из себя эту наемную рабсилу.
Появилась промышленность, массовое производство и произошла первая промышленная революция, на материале которой и было создано учение Маркса, Энгельса и Ленина.
До этого момента все понятно. Но потом произошла вторая промышленная революция, а за ней треться. Произошла "зеленая" сельскохозяйственная революция и за ней еще две.
А, ни Маркса, ни Энгельса, ни Ленина ко времени этих последующих технологических революций уже не было и никакого сопоставимого с ними по масштабам теоретика не появилось.
Но ситуация поменялась. Оказалось, что речь идет не об одной технологической революции и, как следствии социальной пролетарской революции.
Оказалось, что развитие технологий производства вошло в стадию перманентной революции, каждая следующая из которых, радикально меняет и роль промышленного пролетариата и создает иные виды пролетариата, существенно отличающиеся от промышленного.
Скорость технологических перемен такова, что социальные перемены за ними не успевают. Поэтому и прекратились социальные революции, что не успеет новый революционный класс сформироваться и органиизваться, как новая технологическая революция делает роль этого класса второстепенной и требует появление нового пролетарского класса.
Любой наемные работник живущий только за счет продажи своего труда безусловно является пролетарием. Но современность породила множество видов пролетариев.
Кроме промышленного появился офисный пролетариат, научный пролетариат, пролетариат сферы обслуживания, и, как следствие быстрых перемен, которые приводят к тому, что часть представителей различных видов пролетариата оказывается не нужным при переходе на новые виды производства, - ЛЮМПЕНПРОЛЕТАРИАТ.
Вот этот люмпенпрлетариат и становится той устойчивой социальной группой, которая сохранятется не смотря ни на какоую частоту технологических революций потому, что никак в этих революциях не задействована и не имеет онтошения к произвдству, ни до, ни после каждой такой революции.
Не прозводя, не доминируюя в обществе, не управляя обществом, люмпенпролетариат, тем не менее продолжает потреблять. И общество начинает признавать за ним право потреблять не смотря на неучастие в процессе производства.
В США, Германии, Швеции и других развитых странах уже столкнулись с проблемой, когда деклассированные элементы не участвующие в процессе производства, стали передавать свой статус по наследству и, следовательно, приобрели признаки социального класса.
Они даже заявили о себе во время беспорядков в Лос Анжелесе, спровацированных видеокассетой, на которой показано, как полицейские избили негра. Однако беспорядки, которые выдавали за этнические, в действительности носили социальный характер и в них участвовали представители разных рас и этносов Лос Анжделеса.
Власти поняли истиный характер социальных процессов, легших в основу этих беспорядков, устроенных люмпенпролетариатом и отреагировали соответственно, попытавшись нанести удар по благосостоянию этого класса.
Они ужесточили условия получени вэлфера и сейчас они, как в США, так и в Европе, значительно жестче чем были двадцать и тридцать лет назад.
Это несколько замедлило усиление нового социального класса, но, конечно, не может переломить тенденцию и именно люмпенпролетариат в обозримом будущем станет ведущей революционной силой и базой новой социальной революции.
Переход от участия в процессе произвоства к неучастию при продолжении участия в потреблении, уже не на условиях права собственности, а на условиях права на долю в общественном пироге, на основе признания обществом права потреблять вне зависимости от степени участия в производстве, сопоставим по значению с переходом от добывания, к производству.
На самом деле мы стоим на пороге революции сопоставимой по значению с той, которая произошла десять тыс. лет назад, когда охотники стали крестьянами.
И перемены в социальной структуре общества, образе жизни общества, целях, которе ставит перед собой общество, будут не менее радикальными.
К следующей радикальной перемене привело появление рынка, рыночной экономики, денег и ростовщичества.
Появились социальные классы, которые ничего не производили, ничего не захватывали, или не защищали силой оружия, даже никем не управляли, а процветали за счет манипуляций с произведенным кем-то другим, или таким эквивалентом произведенного, как деньги.
Купцы, менялы, капиталисты сначала стали занимать видное положение в обществе, а за тем и пришли к политической власти, совершив серию буржуазных революций.
Что лежит в основе благополучия купца, менялы и капиталиста? Владение информацией и способность к манипулированию, которые используются для создания и присвоения прибыли.
Этот, в общемто совершенно не благовидный способ добывания средств к существованию, тем не менее, стал хорошим стимулом для совершенствования производства, изобретения новых технологий и гигантского расширения ассортемента предметов, которые несут фунцкию товара.
Появилось производство основанное на наемной рабсиле и пролетариат, который, собственно и предтставлял из себя эту наемную рабсилу.
Появилась промышленность, массовое производство и произошла первая промышленная революция, на материале которой и было создано учение Маркса, Энгельса и Ленина.
До этого момента все понятно. Но потом произошла вторая промышленная революция, а за ней треться. Произошла "зеленая" сельскохозяйственная революция и за ней еще две.
А, ни Маркса, ни Энгельса, ни Ленина ко времени этих последующих технологических революций уже не было и никакого сопоставимого с ними по масштабам теоретика не появилось.
Но ситуация поменялась. Оказалось, что речь идет не об одной технологической революции и, как следствии социальной пролетарской революции.
Оказалось, что развитие технологий производства вошло в стадию перманентной революции, каждая следующая из которых, радикально меняет и роль промышленного пролетариата и создает иные виды пролетариата, существенно отличающиеся от промышленного.
Скорость технологических перемен такова, что социальные перемены за ними не успевают. Поэтому и прекратились социальные революции, что не успеет новый революционный класс сформироваться и органиизваться, как новая технологическая революция делает роль этого класса второстепенной и требует появление нового пролетарского класса.
Любой наемные работник живущий только за счет продажи своего труда безусловно является пролетарием. Но современность породила множество видов пролетариев.
Кроме промышленного появился офисный пролетариат, научный пролетариат, пролетариат сферы обслуживания, и, как следствие быстрых перемен, которые приводят к тому, что часть представителей различных видов пролетариата оказывается не нужным при переходе на новые виды производства, - ЛЮМПЕНПРОЛЕТАРИАТ.
Вот этот люмпенпрлетариат и становится той устойчивой социальной группой, которая сохранятется не смотря ни на какоую частоту технологических революций потому, что никак в этих революциях не задействована и не имеет онтошения к произвдству, ни до, ни после каждой такой революции.
Не прозводя, не доминируюя в обществе, не управляя обществом, люмпенпролетариат, тем не менее продолжает потреблять. И общество начинает признавать за ним право потреблять не смотря на неучастие в процессе производства.
В США, Германии, Швеции и других развитых странах уже столкнулись с проблемой, когда деклассированные элементы не участвующие в процессе производства, стали передавать свой статус по наследству и, следовательно, приобрели признаки социального класса.
Они даже заявили о себе во время беспорядков в Лос Анжелесе, спровацированных видеокассетой, на которой показано, как полицейские избили негра. Однако беспорядки, которые выдавали за этнические, в действительности носили социальный характер и в них участвовали представители разных рас и этносов Лос Анжделеса.
Власти поняли истиный характер социальных процессов, легших в основу этих беспорядков, устроенных люмпенпролетариатом и отреагировали соответственно, попытавшись нанести удар по благосостоянию этого класса.
Они ужесточили условия получени вэлфера и сейчас они, как в США, так и в Европе, значительно жестче чем были двадцать и тридцать лет назад.
Это несколько замедлило усиление нового социального класса, но, конечно, не может переломить тенденцию и именно люмпенпролетариат в обозримом будущем станет ведущей революционной силой и базой новой социальной революции.
Переход от участия в процессе произвоства к неучастию при продолжении участия в потреблении, уже не на условиях права собственности, а на условиях права на долю в общественном пироге, на основе признания обществом права потреблять вне зависимости от степени участия в производстве, сопоставим по значению с переходом от добывания, к производству.
На самом деле мы стоим на пороге революции сопоставимой по значению с той, которая произошла десять тыс. лет назад, когда охотники стали крестьянами.
И перемены в социальной структуре общества, образе жизни общества, целях, которе ставит перед собой общество, будут не менее радикальными.
2. Общественный транспорт.
3. Общественное жилье.
Общественное питание.
Переход на общественное питание является давно назревшей прогрессивной мерой.
Огромные преимущества этой формы удовлетворения потребностей человека в пище очевилны.
Эта форма позволит:
а)Существенно улучшить жилищные условия, ликвидиовав кухни и переделав их в жилые помещения, спальни, кабинты, детские и т. п.
Без всякого дополнинетльного строительства, только за счет косметического ремонта и несложной переделки десятки миллионов семей существенно улучшат свои жилищные условия.
б) Освободит от необходимости массы дорогих покупок, таких предметов, как домашние холодильники, всевозможные плиты, микроволновки, посудомоечные машины, кухонные комбайны, кухонная посуда и прочее.
в) Освбодит от необходимости закупать, доставлять, хранить и готовить пищу, мыть посуду, и от прочего кухонного труда, который отнимает массу сил и времени.
Кроме того радикальну улучшится санитарное состояние жилых помещений так как исчезнет база для разведения, тараканов, крыс и других паразитов.
Исчезнет даже необходимость в мурсоропроводах, так как радикально сократится количество выбрасываемого мусора, стостоящего в основном из пищевых отходов.
Общественный транспорт.
Гигантские проблемы представляте собой бесконтольное стихийное распространение личного транспорта.
Это и бесконечные пробки, и загрязнение окружающей среды, и гигантские растраты энергии и разрушающие семейные бюджеты расходы на приобретение и содержание "железных коней".
Огромные средства, которые государства вынуждены тратить на расширение дорог, строительство развязок, путепроводов, стоянок и прочих объектов инфраструктуры, с целью увеличить возможности использования личного транспорта, как правило являются неэффективными.
Все эти меры приводят только к тому, что на улицы выплескивается все больше и больше машин, а проблем только становится больше. Личные машины не только не способны качественно решить транспортную проблему, но и являются серьезной помехой общественному транспорту, препятствуя и ему решать эту проблему.
Между тем, известно, что общественный транспорт может быть очень качественным и комфортным способом решения транспортной проблемы.
Подсчитано, что парк такси может обеспечить одинаковый с личным траспортом объем перевозок, вдесятеро меньшим количеством машин, что вдесятеро снижает загруженность дорог и стоянок. При этом качество поездки на такси даже превышает качество поездки на личной машине.
Общественное жилье.
Пожизненная привязка человека к одной и той же квартире является серьезным неудобсвтом и существенным ограничением свободы.
Чтобы сменить квартиру человеку приходится вступать в сложный, медленный и чрезватый опасностями процесс, купли-продажи квартиры или обмена.
Но даже это не гарантирует возможность цивилизованного переселения и повсеместно привязывает человека к определенному месту жительства на всегда.
Общественная форма обеспечения жильем представляет собой переход на глобальную систему пансионов и гостинниц расчитаных на длительное проживание, а также переход с недвижимого на движимые виды жилых единиц.
Это прежде всего трейлеры, которые современные технолгии позволяют сделат комфортным полноценным жильем, и плавучие дома на понтонах, технология изготовления которых тоже сильно продвинулась и, которые также являются полноценным жильем не имеющих недостатков по сравнению со станионарными домами.
Общественная форма обеспечения жильем позволит снять ограничения на миграции людей, например, в поисках работы, или по иным причинам и позволит в течениии жизни многократно менять место жительства.
***
Переход на общественные формы потребления должен стать последней вехой на пути перехода к коммуничтическому образу жизни и коммунистическому способу производства и потребления.
Рыночная экономика обслуживает спрос. [b]Спрос не оплачиваемый, а ПЛАТЕЖЕСПОСОБНЫЙ[/b] Это значит, что термин "спрос" распространяется ТОЛЬКО на платежеспособных членов общества.
И тут сразу вылезает первая язва рыночной экономики основанной на ПЛАТЕЖЕСПОСОБНОМ спросе. Возникает вопрос: "[b]А как быть НЕПЛАТЕЖЕСПОСОБНЫМ членам общества? :? [/b] Они тоже хотят есть и пить, они тоже нуждаются в жилье, они тоже болеют и требуют лечения, наконец, не хлебом единым жив человек, и поэтому даже неплатежеспособные члены общества хотят както украсить и разнообразить свою жизнь, чемто там себя побаловать, и т. д. и т. п.
И выбор тут не велик: либо пусть неплатежеспособные подыхают, либо даешь социализм, то есть СОЦИАЛЬНОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ НЕПЛАТЕЖЕСПОСОБНОГО СПРОСА.
Не найдя выхода из этого противоречия, капитализм сначала бесстрастно наблюдал, как неплатежеспособные, в прямом смысле слова, подыхают под заборами, либо учиняют бунты иногда переходящие в революции, а потом понял, что для собственной безопасности лучше все-же ввести институт социального обеспечения, то бишь, вэлфер.
Введя велфер, капитализм хоть и отодвинул свой конец, но фактически признал его неизбежность.
Почему? Потому, что капитализм - это строй платежеспособных, и в нем нет места неплатежеспособным.
Место неплатежеспособных в социализме, а поскольку капитализм не может избавиться от неплатежеспособных, он вынуждено катится к социализму, по мере увеличения численности и влияния неплатежеспособной части общества! :D
Забегая вперед, скажу, что за последние сто лет, доля неплатежеспособного, но удовлетворяемого спроса во всех развитых капиталистичеких странах стабильно увеличивается.
В то же время развитие науки и технологии дали новые виды спроса, который не может быть удовлетворен в соответствии с уровнем платежеспособности потому, что такая форма удовлетворения спроса в некоторых случаях противоречит базовым требованиям человечекой морали.
Например, спрос на органы для трансплантации, на услуги машин для диализа, на усыновление детей и ряд других видов спроса. Во всех этих случаях идет административное распределение в соответствии с установленными критериями, или в порядке очереди. А это значит, что проблему, которую не может решить капитализм, решает социализм. Удельный вес таких проблем стабильно увеличивается.
Классический капитализм основанный на формуле "[b]Спрос рождает предложение.[/b] давно уже утратил жизнеспособность и канул бы в Лету, если бы не начал существовать по новой формуле [b]ПРЕДЛОЖЕНИЕ рождает спрос![/b]
Спрос давно уже не ждут. Спрос создают.
Я уже приводил пример со спросом на табак. Он существует только там, где распространена привычка к курению. Если такой привычки в обществе нет, нет и спроса на сигареты.
Что делает в такой ситуации капиталист? Он распространяет в обществе вредные привычки. Как? Посредством агрессивной рекламы и бесплатного предоставления своего товара для пробы.
Потребитель бесплатно пробует, уговариваемый рекламой, что это ему нужно, потом у него вырабатывается вредная привычка и он уже начинает испытывать потребность в этом продукте, после чего он начинает его покупать за деньги.
Напомню, что Кока-кола изначально была наркотическим напитком содержащим кокаин. Потом его заменили менее опасным кофеином, но уже внедренная в общество привычка обеспечивает капиталисту стабильную прибыль.
Другим способом стимулирования споса являются такие факторы, как мода и придание товару некоего положительного имиджа вызвающего положительные эмоции у владельца.
Например новые модели автомобилей. Конструктивно они, редко, существенно отличаются от старых, но внешне выглядят по другому и в общество внедрена психологическая установка на то, что успешный и достойный член буржуазного общества не может ездить на машине старой модели.
Поэтому, как только появляется новая, он бежит ее покупать, несмотря на то, что и старая еще в полном порядке.
Еще одним способом стимулирования платежеспособного спроса, без постоянного повышения котрого капитализм обречен на деградацию, является ростовщичество.
У потребителя сейчас нет денег, но его убеждают покупать в счет тех денег, которые он заработает в будущем. Ему предлагают взять банковскую ссуду. В результате праздник покупок, который в иной ситуации давно бы закончился, в этой ситуации получает второе дыхание и продолжается.
Это, опять-же, не спасает капитализм, а только отодвигает его конец. Огромные долговые обязательства давно уже вышли из под контроля и фактически их уже невозможно выплатить. Многие уже живут только погашают процетны по ним и даже не надеясь вернуть основную сумму.
Таким образом ПЛАТЕЖЕСПОСОБНОСТЬ СПРОСА ПРИОБРЕТАЕТ ОТЛОЖЕННЫЙ И НЕГАРАНТИРВАННЫЙ ХАРАКТЕР.
И именно этот факт стал причиной нынешнего мирового финансового кризиса.
Из всего этого следует ,что речь давно уже не идет об удовлетворении спроса, а идет о создании, задувании и всемерном стимулировании спроса, все более и более изощренными методами. При этом сам спрос становится все менее и менее связан с удовлетворением дествительно важных и значимых потребностей человека. Более того, он все больше ориентируется на обслуживание вредных привычек, а сами эти привычки изощренно прививаются.
Не будетм обольщаьться некторыми мерами по ограничению распространения привычки курить и употреблять алкоголь. Сокращая одну отрасль обслуживающую вредные привычки, рыночная система взамен создает десять других, ущерб от которых не так очевиден, но не менее значим.
Производя огромное количество продуктов, призваных удовлетворять иррациональный и неестественно раздутый спрос, капиталистический производитель расходует все больше невозобновляемых ресурсов и наносит непоправимый ущерб среде обитания людей, отравляя воздух, землю и воду токсичными отходами производства, а так же разогревая атмосферу Земли сжиганием огромного количества ископаемых углеводородов.
Наносимый ущерб не признается и не компенсируется тем, кто от него страдает, особенно если пострадавшие не являются жителями стран "золотого" миллиарда. Это создает иллюзию дешевизны многих видов производимой продукции. Если бы в ее стоимость закладывался наносимый ущерб, многие ее виды стали бы абсолютно не рентабельны и их производство пришлось бы прекратить.
Это значит, что все жители планеты, страдающие от ухудшения условий окружающей среды вследствии неестественно раздутого промышленного производства, фактически, доплачивают огромную часть стоимости за товары доступные далеко не всем и мало кому действительно нужные.
Такая система обречена двигаться в тупик. Наступит некий критический момент, когда начнется цепная реакция отакзов обслуживать безнадежные долги, когда наносимый ущерб природе станет настолко велик, что его уже нельзя будет игнорировать, и когда, наконец, приобретательство выйдет из моды.
И тогда система рухнет, уступив место социалистическому плановому производству и плановому распределению, основанному на удовлетворении естественных потребностей по принципу стоимость-эффективность.
[i]Продолджение следует.[/i]
Требования предъявляемые к человеку при коммунизме, намного более естественны и больше соответствуют человеческой природе, чем те, которые предъявляются при капитализме.
Если для того, чтобы заставить основную массу людей, держаться в рамках капиталистических норм, требуется мощный полицейский аппарат и целая система псевдоисправительных учреждений с жесточайшим режимом, то при коммунизме только явно паталогические личности будут ограничены в возможнастях наносить ущерб обществу и его членам.
Кпри коммунизме не будет государства, собственности и семьи. Не будет денег и социальных классов. Не будет распределения жизненных благ и ресурсов. Это значит, что потеряют смысл целые разделы уголовного и гражданского права.
Раз нет права собственности, невозможны и посягательства на собственность. Вместо собственности приобретет значение понятие личного пространства, которое будет включать в себя жилище занимаемое человеком и вещи находящиеся в личном пользовании. Но посягательство на личное пространство в принципе отличается от посягательства на личную собственность потому, что, если посягательство на собственность, как правило, осущесвляется в корыстных целях, потому, что имеет своей целью хищение, то посягательство на личное пространство при коммунизме такой цели иметь не может.
Тут дело в том, что при коммунизме в обиходе не будет таких предметов, не были бы общедоступны через общественные фонды. То есть, все, что потенциальный похититель мог бы похитить, он может получить и так совершенно бесплатно.
Исходя из этого, посягательство на личное пространство может осуществляться только из хулиганских побуждений, или по причине личной неприязни.
Следовательно корыстные мотивы теряют юридический смысл и целый раздел права описывающий корыстные преступления уходит в прошлое.
Уделом прошлого станет и раздел семейного права. Отношения людей не будут регистрироваться, они не будут сопровождаться никакими обязательствами, неисполнение которых может повлеч вмешательство общественных институтов. Отстутствие понятия собственность, делает бессмысленым раздел собственности, а содежание детей полностью за счет общества и высокая степень участия общества в воспитании детей избавляет расствшихся родителей от необходимости делить обязательства по содержанию и воспитанию детей, ввиду полного отсутствия таких обязательств.
Отсуствие государства уничтожает и раздел преступлений против государства, Останутся преступления против общества, но и эти преступления при коммунизме не могут носить разнообразного характера. Ничего, кроме нанесения ущерба общественно ценным объектам, включая природу, которое может проявится только в форме вандализма, никто обществу нанести не сможет. Таким образом никакой иной антиобщественной деятельности, кроме бессмысленого вандализма невозможно предлоложить.
Коммунизм может наступить намного раньше, чем этого можно было бы ожидать.
Уже сегодня капитализм держится почти исключительно на усердно насаждаемом культе потребления, а причина нынешнего кризиса, как раз и состоит в том, что все больше людей не проявляют должного усердия в служении этому культу. Они все чаще задаются вопросом: " А зачем нам все это? Зачем нам столько бесполезных вещей? Стоят ли они того, чтбы мы тратили свою жизнь на тяжелую работу, только бы завладеть, очередной партией ненужных безделушек?.
Капитализм не может развиваться, если люди не будут всеми силами зарабатывать, чтобы тратить. Зарабатывать и тратить, зарабатвать и тратить. При этом потребитель всегда должен платить за товар и услугу больше, чем составляет себестоимость этого товара, или услуги.
Чтобы стимулировать процесс в ход пускается система прдаж в кредит. Она позволяет покупать еще до того, как человек заработал деньги на покупку. А кроме того она позволяет намного увеличить цену, за которую покупается товар. Проценты по кредиту часто превосходят начальную сумму за которую товар можно купить при немедленной оплате. Поэтому сотни миллионов людей фактически попали в рабство к банкам. Когдато они приобрели вещи, которые давно уже им не нужны, сломались и выброшены, или услуги, о которых они давно забыли, а платить за когдато полученное удовольствие продолжают, отказывая себе в самом необходимом на сегодняшний день. Не выдержав такого противоестественного состояния они берут новые долги и покупают новые товары и услуги. В результате долговая кабала становится бесконечной.
Потом ситуация неизбежно становится такой, что зарабатывать приходится уже не для того, чтобы тратить, а для того чтобы отдвавать долги. Это критический момент, когда система начинает расползаться по швам. Люди зарабатывают, но не покупают, а несут деньги в банк. Раз не покупают, сокращается производство. Произведенное невозможно прдать. Следовательно сокращаются рабочие места. Люди уже не только покупать, но и зарабатывать не могут. Больше того, не имея заработка, они и долги отдавать не могут. А раз так, то банки остаются без денег и не могут инвестиовать в новые производства, даже если потенциально продукт этого производства возможно комуто продать.
Выход из всех капиталистических кризисов всегда состоит только в том, чтобы стимулировать платежеспособный спрос. Но удается это не сразу и не всегда. Предидущий системны кризис помогла предодолеть война. Недостаток частного спроса, был компенсирован государственными военными заказами.
Сейчас такой возможности нет, поэтому кризис перейдет в хроническую форму и состояние больной экономики будет только ухудшаться. Затем количество перейдет в качество. То есть система уже не сможет работать вообще никак и тогда сложится ситуация позволяющая изменить строй.
Экономика - это раздел психологии. Пока люди исповедуют культ потребления, они объективно поддерживают существование капиталистической ситсемы. Когда люди решат, что им не надо столько вещей и услуг, сколько им навязывает капиталистическая система, когда станет ясно, что глупо тратить жизнь в бесконечном труде ради чрезмерного и во многом иррационального потребления, то капитализм рухнет, как карточный домик.
Отсюда вывод. Если мы хотим приблизить наступление лучшего общества, живущего по лучшим, чем сейчас, правилам, то нам надо перестать покупать все, что нам объективно не нужно.
Сократив свои покупки, мы сможем сократить и время оставленное на работе, а следовательно получить свободу, которая как раз и представляет собой наше свободное время.
И так девиз: "Меньше покупать, меньше работать!".
Марксизм, открвший законы исторического развития, как смену экономических систем и господствующих классов, дает действительно правильную картину событий происходящих в мире.
В том, что промышленный пролетариат, минимум дважды приходивший к васти, не смог у власти удержаться и диктатура пролетариата пока не стала устойчивой долговременной системой просуществовавшй достаточно, чтобы построить коммунизм, нет ни вины, ни ошибки Маркса и Энгельса.
Просто все еще впереди.
Пролетариат проиграл сражение, но он выиграиет войну потому, что законы исторического развития гарантируют эту победу, которую невозможно у пролетариата украсть.
Эпоха Научно-технической революции так быстро меняет состояние производительных сил, и, как следсвие этого, характер производственных отношений, что теория просто не поспевает за переменами, которые происходят по нескольку раз на протяжении жизни всего одного поколения людей. Это вносит некоторую смуту в умы и даже порождает попытки поставить под сомнение правильность классовой теории общества.
Тем не менее все достаточно быстро встанет на свои места и пролетариат в результате очередной пролетарской революции не только придет к власти, но и сможет у нее удержаться, создав стабильное государство диктатуры пролетариата, которое, наконец приступит к настоящему строительству коммунизма.
Мы должны идти вперед и видеть изменения происходящие в обществе.
Постиндустриальный характер современного общества, существенно снизил отнолсителльную численность и революционный потенциал промышленного пролетариата, но зато пролетариат сущетсвенно прирос новой прослойкой наемных работников, постиндустриальной эпохи, таких, как офисный пролетариат, научный прлетариат, пролетариат сферы обслуживания, и.... люмпенпролетариат.
Последнему отводится особая роль потому, что доля его в общей численности пролетариата будет постоянно расти именно в результате постидустриального характера современного общества.
Что означает постиндустриальнрое общество? Это общество, в котором роль индустриального производства уже не является определяющей и главенствующей. Так же, как когдато сельскохозяйственное общество, где большинством были крестьяне, а главным произвозством - производство сельскохозяйственной продукции, индустриальное общество являлось обществом - где большинством были промышленные рабочие, а индустриальное производство сменило сельскохозяйстенное по уровню значимости.
Но к чему мы пришли теперь? Сейчас у нас информационное общество. Информация по стоимости, уровню значимости и влияния на общество и социальные процессы превзошла индустрию.
Но информация является продуктом принципиально иного рода, чем продукция сельского хозяйства и индустрии. Информацию нельзя есть, ее нельзя надеть на ноги, в ней нельзя ездить, она не может сама по себе давать тепло, электричество и другие осязаемые блага.
Информация - это продукт имеющий виртуальную, условную ценность. В ряде случаев она повышает эффективность производства осязаемых продуктов, но в основном являтся совершенно особым условным продуктом, обслуживающим разум и воображение людей.
Это, в частности, свидетельствует о том, что производительность труда в реальном секторе развитых экономик достигла такого уровня, когда уже нет необходимости задействовать в этом секторе значительное количество людей и эти люди могут тратить свое время на труд имеющий условные виртуальные результаты.
Условность и виртуальность результатов, делает этот труд не обязательным потому, что он никак не влияет на степень обеспечения людей продуктами реального сектора действительно имеющими непроходящее значение.
Отсюда вывод: Становится ясно, что все большая часть наемных работников занятых в сфере информации в действительности получают скрытый фелфер.
Если завтра все они не выйдут на работу, это никак не уменьшит обеспеченность люей едой, одеждой, жилищем, транспортом, зравоохранением и другими действительно значимыми товарами и услугами реального сектора.
А это в свою очередь осначет, что пришло время легализации люмпенпролетариата.
Логика проста. Если можно получать доходы от участия в деятельности имеющей условные результаты, то можно получать их и не участвуя ни в какой деятельности потому, что обеспеченность продуктами имеющими реальную ценность от этого никак не меняется.
То, что численность люмпенпролетариата пока не велика, объясняется только инерцией социальных институтов общества, еще не адаптировавшихся к новой реальности.
Тем не менее уже сейчас ясно, что общество уже не в состоянии занять всех своих трудоспособных членов полезным делом и большая часть работающих занята делом бесполезным, а значит, не имеет никакого значения, ходят эти люди на работу, или не ходят. Во многих случаях было бы полезнее, чтобы они вообще не ходили на работу, чем ходили.
Поэтому созрела необходимость закрепить доходы безработных, как функцию права и перевести пособие по безработице из раздела социальной помощи и благотворительности в раздел, дохода получаемого по праву.
Как только это произойдет, люмпенство станет легитимной и не менее уважаемой, чем все остальные, частью общества.
Этот класс перестанет просить и начнет требовать. Появятся политические партиии представляющие интересы люмпенов. А, когда и если эти интересы будут ущемляться, начнутся люмпенпролетарские революции, которые приведут к диктатуре люмпенпролетариата и действительному движению к коммунизму.
Практика прошедших столетий показала, что правящий класс обязательно должен быть господствующим, то есть не обязнным трудиться.
Необходимость отдавать основное время участию в общественном производстве снижает мотивацию и способность промышленного пролетариата к участию в эффективном управлении государством и это было одной из основных причин, по которым промышленный прлетариат, даже победив в революции, не смог надолго удержаться у власти.
Люмпенпроетариат лишен этого недостатка. Он не участвует в производстве и поэтому соответствует всем условиям правящего класса и прежде всего такому определяющему условию, как господство.
Да здравствует люмпенпролетариат, строитель коммунизма!
Конечно это возможно только в условиях коммунизма.
При коммунизме нет доходов, нет зарплаты, нет собственности, нет семьи.
При коммунизме нет распределения, а есть ИЗОБИЛИЕ.
Изобилие достигается созданием общедоступных бесплатных общественных фондов потребления.
Примерами таких фондов являются система здравоохранения в СССР, (общедоступная, бесплатная). Система образования (общедоступная, бесплатная).
В каждом сегменте потребелния, где достигается беслпатная общедоступность, имеет место ИЗОБИЛИЕ.
В СССР требовалось только расширять спектр продуктов и услуг предоставляемых на условиях бесплатности и общедоступности до тех пор, пока этот спектр не станет полным (всеобъемлющим) и тогда просто наступил бы коммунизм.
Причины того, что этот спектр не только не расширялся, а, наоборот, в какойто мометнт начал сужаться и терять реальное наполнение, лежит в классовой структуре совеского общества, главным образом в том, что управленческая прослойка, представленная номенклатурой выродилась в господствующий класс феодального типа и объективно свернула строительство коммунизма потому, что это строительство вошло в противоречие с интересами этого класса.
Тем не менее, если представить ситуацию, что власть в СССР не номинально и формально, а реально и фактически была бы в руках советов рабочих депутатов, то управленцы не смогли бы выродиться в господствующий класс и политика перевода всего потребления в общедоступные бесплатные общественные фонды была бы продолжена и доведена до конца.
По этой схеме оставалось только сделать общедоступным бесплатно предоставляемое жилье и перевести общество на общественное питание, то есть развернуть густую сеть общедоступных бесплатных столовых и прекратить торговлю продуктами питания.
После этого коммунизм можно было бы считать в основном построенным и можно было бы отменить деньги и собственность.
Таким образом было бы реально достигнуто имущественное равенство и настоящая социальная справедливость.
ИЗОБИЛИЕ - это ключевое условие коммунизма. Без этого условия, коммунизм не только не возможен, но и лишен смысла, даже если бы какимто чудом был возможен.
Поэтому настаивая на возможности ИЗОБИЛИЯ, я настаиваю на возможности коммунизма.
Никакие тоннны осетровой икры, никакие коньяки двадцатилетней выдержки, никакие трюфели и омары поданные на золотых тарелках девяносто шестой пробы не обеспечивают изобилие. Изобилие это другая материя.
Изобилие - это ГАРАНТИЯ безусловного и неограниченного доступа к общественным фондам потребления.
Возьмем за пример воздух. Вы уже сейчас имеете неограниченный доступ к этому жизненно важному ресурсу. Воздух, которым вы дышите, абсолютно такой же, как и тот, которым дышит Билл Гейтс, английская королева и и бомж из соседнего подъезда.
Или солнечный свет. Он также бесплатно и равнодоступен, и вам, и всем вышеперечисленым персонажам.
Это и есть изобилие по определенному сектору потребления.
Все, что требуется, это всего лишь дополнять сектора поребления, по которым уже имеет место изобилие, следующими секторами ресурсов по которым достигается изобилие, а когда эти сектора заполнят весь круг потребления, наступит коммунизм.
Развитие науки и технологии время от времени позволят расширять круг потребления и дополнять его новыми секторами.
Но смысл развития цивилизации состоит не в этом бесконечном расширении, а в том, что достигнув оптимального уровня потребления, человечество сможет переключить свои усилия на решение задач более высокого порядка, в основном связных с получением новых знаний, равзвитием науки и технологий.
В принципе, и Маркс, и Энгельс это понимали. Отсюда и их фраза о необходимости уничтожежния труда. Но, как уничтожить труд, они не указали и не могли указать. Предположение о возможности полной автоматизации основных производств в середине 19 века, было бы настолько фантастическим, что такое высказывание только поставило бы под сомнение серьзеность всего учения.
Но теперь, когда "безлюдые" производства и гуманоидные роботы - это реальность, а на производстве осуществляется все больше и болше операций, которые человек выполнить уже не в состоянии, а автоматичесие и роботизированные системы становятся незаменимыми, мы можем назвать способ, которым будет уничтожен труд. Это автоматизация производства.
Роботизация, которая приведет к исчезновению многих массовых профессий это уже сегодняшняя реальность.
Что капитализм предлагает людям лишившимся работы в результате повышения производительности труда?
Обычно капитализм пердалагет им перейти в сферу обслуживания. Появились целые нации официантов.
Но это временное решение. Автоматизация прорывается и в сферу обслуживания. Машины в состоянии заменить людей и выполнить работу лучше людей во всех сферах, кроме проституции.
А это значит, что достаточно скоро труд станет настолько не востребован, что никакие программы по созданию рабочих мест уже не смогут трудоустроить большую часть трудоспособного населения и тогда придется признать право людей на пожизненное соцобеспечение, как естественную общественную норму.
Люмпенпролетариат станет большинством. Революционность этого класса будет несравнимо выше, чем у промышленного пролетариата потому, что если промышленному пролетариату нечего терять, кроме своих цепей, то люмпенпролетариату вообще нечго терять, даже цепей у него нет.
Наиболее заметным выступлением люмпенпролетариата было восстание в Лос Анжелесе в начале девяностых годов прошлого века. Записанный на видео случай жестокого обращения полицейских с водителем афроамериканского происхождения привлек общественное внимание, а, когда, суд не принял решения наказать полицейских, последовал социальный взрыв. Несколько дней многие районы Лос Анжелеса находились в руках восставших. В беспорядках и при их подавлении погибли более тридцати человек.
Другим знаковым примером того, как люмпенпролетариат становится хозяином улиц при любом даже ситуативном ослаблении власти были события в Нью Орлеане после того, как ураган прорвал дамбы защищавшие город от воды и в условиях полной неразберихи более двухсот полицейских дизертировали, оставив город в руках воинствующих люмпенов.
В обоих случаях речь идет о абсолютно неорганизованном стихийном бунте выражающемся в грабежах и погромах. Но важно не остутствие организации, а протестный потенциал. Организация появится позже, когда ряды люмпенов начнут пополнять граждане из благополучных слоев общества, когда хронического безработног
Что представляют собой программы по искусственному созданию (или сохранению) рабочих мест, о которых в связи с кризисом часто говорит президент США, Барак Обама?
Эти программы - есть ничто иное, как скрытая безработица, как попытка замести проблему под ковер.
Корпорациям платят за то, чтобы они не увольняли объективно не нужных работников и продолжали платить им зарплату.
В качестве временной меры - это работает, но если нынешний кризис не закончится быстро, государство в какойто момент уже не сможет оплачивать скрытую безработицу и все условно работающие окажутся на улице.
Объктинво это не проблема. Общество легко может прокормить всех этих людей и обеспечить им пристойный уровень потребления. Проблема в том, что если пойти по этому пути, то будут подорваны базовые условия существования общества потребления, рыночный характер экономики и весь спектр товарно денежных отношений.
Люмпен денег не зарабатывает, товары и услуги не производит. Его товаром является труд, который он больше не может продать в силу его полной невостребованности, а другого товара у него нет.
Труд не востребован, товара нет, но права есть. И тогда придется признать право люмпена на долю в общественном богатстве, потому, что не он виноват перед обществом, а общество виновато перед ним.
Люмпен получит доход не в виде благотворительности, а по праву, которое он будет отстаивать с каждым годом все более организовано.
Уже существуют и с каждым годом приобретают все большее влияние партии пенсионеров. Пенсионеры - это уважаемые люмпены, которые живут за счет общества по праву.
Правящие круги большинства стран осознают опасность расширения социальной базы люмпенов. Поэтому почти повсеместно увеличивается пенсионный возраст. Цель одна, переложить функции содержания люмпенов на работодателей, которые платят зарплату фактически не нужным им людям.
Но количество рано или поздно перейдет в качество и ряды люмпенов начнут пополняиться лавинообразно.
И тогда мир столкнется с новой реальностью. С реальностью, в которой люмпены станут решающей силой политического процесса.
Люмпены станут социальной базой следующей пролетарской революции и с высокой вероятностью придут к власти.
В действительности право собственности на землю, недра, морские экономические зоны и прочие ценности не являющиеся результатом труда не позволяют даже полностью автоматизированном производству выпускать продукцию не имеющую себестоимости. Поэтому:
[b]Вторым условием является уничтожения права частной собственности[/b] Прогрессивность уничтожения такого правла и раздела юриспруденции регламетирующего это право, очевидна. Тем не менее мощное лобби состоящее из крупных собственников и фактически контолирующее власть всех буржуазных государств будет отставиать это право до конца. Поэтому:
[b]Третьим условием коммунизма является ликвидация класса собственников[/b]
Отсюда вытекает неизбежность революционного пути перехода к коммунизму. Добровольно частные собственники своих прав не отдадут. Поэтому:
[b]Четвертым условием коммунизма является революционная ситуация и революционный класс способный совершить революцию[/b] ТАким классом может быть только огранизованный пролетариат (класс наемных работников не являющися собственниками средств производства). Уничтожение права частной собственности объективно в интерсах этого класса, но есть разница между объективным и ОСОЗНАВАЕМЫМ интересом. К сожалению интерес этот в большинстве случаев не осознается. Кроме того являясь классом эксплуатируемым пролетариат постоянно приучается к подчинению и повиновению. Это становится привычкой и рефлексом, через который трудно переступить. Поэтому:
[b]Пятым условием коммунизма является революционная организация[/b], которая способна возглавить и повести за собой пролетариат. Но огранизация - не армия, а пролетариат не солдаты. Силы пролетариата даже возгавляемого революционной организацией, недостаточны, для смены власти. Поэтому:
[b]Шестым условием коммунизма является революционная ситуация, [/b] когда верхи уже не могут управлять. То есть полное банкротство экономической и политической системы буржуазной эксплуатации.
И так, соблюдение всех шести условий приводит цивилизацию к коммунизму. Но будет ли этот строй жизнеспособным? Не станет ли он коротким предисловием к строю иных форм эксплуатации?
Чтобы это понять, надо определиться с тем, кто и почему будет жизненно заинтересован в сохранении коммунизма и будет ли этот интерес осознанным.
Аморфная всенародная демократия жизнесопособна ровно настолько, насколько она контролируется господствующим классом. В случае капитализма - это класс крупных собственников. Крупные собственники не заинтересованы в монархии, или иных формах личной диктатуры потому, что абсолютный монарх, или независимый диктатор совсем не обязательно станет считаться с правом частной собственности всех или части крупных собственников. Поэтму слабая сменная власть вынужденная дейсвовать в рамках конституции гарантирующей права частных собственников, наилучшим образом представляет крупных собственников и является гараттом их прав и их гегемонии в обществе основанной на экономической власти.
Поэтому всенародная демократия всегда является условной и больше звисимой от манипуляций крупных собственников, чем от волеизъявления народа.
Лишившись частных собственников, общество лишится силы заинтересованной в поддержке парламентаризма и регулярных выборов. Это может привести и скорее всего приведет к тому, что очередные выборы могут не состояться, а однажды выбранные парламентарии превратятся в бессменную власть, которую они закрепят за собой вновь возродив право частной собственности, которую они закрепять за собой. (Нечто подобное произошло в России).
Таким образом шести условий коммунизма недостаточно. Требуется еще устойчивая социальная группа заинтересованная в сохранении коммунизма, осознающая свой интерес и способная его защитить.
Такой группой может и должна стать элита общества. Элита может быт экономической, культурной, военной, религиозной, научной и интелектуальной. (последняя и предпоследняя в этом списке не всегда совпадают).
Поэтому:
[b]Седьмым услвием коммунизмя является элита общества, [/b] которая будучи наделенной эксклюзивными только ей принадлежащими правами и возможностями будет формировать коммунистическую власть и защищать строй, в котором эта элита объективно заинтересована. Элита общества должна вырасти из руководства революционной организации потому, что ни из чего другого она вырасти не может. Но опыт СССР показал, что такая элита подвержена быстрому вырождению в класс управленцев, который в дальнейшем снова превращается в класс собственников.
Что же должно стать преградой от такого перерождения? Такой преградой должны стать критерии принадлежности к элите, которые в отличии от тех, которые были в СССР, должны стать объективными.
Поэтому:
[b]Восьмым условием коммунизма является утверждение объективных критериев принадлежности к коммунистической элите.[/b] Этими критериями не могут быть, ни решение начальства, ни народное волеизъявление потому, что ни один из этих критериев не является объективным.
Объективным критерием является незвисимое тестирование. Должны быть выработаны критерии соответствие которым дает пропуск в элиту, а потеря соответствия являться основанием для выхода из состава элиты.
Ничего принципиально нового в создании таких критерияв нет. Некоторые первобытные племена до сих пор устраивают объктивные экзамены на право считаться воином ,то ест принадлежать к племенной элите и определять кандидатуру вождя.
Конечно мы не потребуем от соискателей прыгать в воду с тридцатиметровой скалы, убивать голыми руками льва, или улыбаясь держать в ладони раскаленный камень.
Но тесты на высокий уровень умственной и эмоциональной полноценности для претендентов на привелегированное положение в обществе, потребовать можно и нужно.
Прохождение этих тестов гарантирует право участия в принятии решений, права избирать и быть избранным.
Тесты должны проводится регулярно и если однажды прошедший их утратил в дальнейшем способность проходить вновь и вновь, он выводится из элиты и переходит в разряд старейшин, наделенных совещательным голосом.
Таким образом будет обеспечено качество власти, сменяемость власти и заинтересованность власти в сохранении коммунистических порядков.
В чем гарантия того, что даже такая власть не введет вновь права частной собственности? В том, что сменяемость не позволит создать постоянную устойчивую социальную группу. Постоянно подпираемые наиболее развитой частью молодежи, готовой пройти тестирование и стать элитой, а также ограничиваясь старейшинами, которые уже вышли из элиты, но сохранили авторитет и популярность, эти люди не смогут изменить правила и остаться у власти на всегда.
Как известно, ключевым моментом критики марксистской теории со стороны буржуазных аналитиков, является вопрос мотивации к труду. Если при капитализме мотивацией является заинтересованность в вознаграждении, и наличие прямой связи между экономической активностью человека и доступом к ресурсам потребления, что объективно толкает человека к работе по найму, или частному предпринимательству, то при коммунизме принцип "Каждому по потребности" полностью исключает связь усердия в труде с возможностями потребления.
Сознательность, осознанная необходимость, коммунистическая мораль, естественная потребность в труде - названные в качестве стимулов к труду при коммунизме, не являются настолько сильными мотивационными факторами, посредством которых можно обеспечить усердный труд и, тем более, производительность труда опережающую производительность труда при капитализме.
Мы должны четко отдавать себе отчет, что это действительно самое слабое место в теории коммунистического строительства и, что называемые стимулы не являются достаточными.
Напрашивается вывод, что коммунизм станет возможным только тогда, когда отпадет необходимость в труде, как в понятии. То есть тогда, когда достижения науки и технологии сделают труд, в сегодняшнем понимании, не нужным и бесполезным потому, что все производство станет автоматизированным, требующим лишь эпизодического вмешательства со стороны человека.
И еще один вывод, что и первобытный коммунизм не предполагал необходимости в труде, а, как только такая необходимость появилась, это стало концом первобытного коммунизма.
Коммунизм - это естественный социальный строй характерный для биологического вида "Гомо сапиенс". Так же естественным и нормальным для этого биологического вида является жизнь в условиях ИЗОБИЛИЯ, для поддержания которого не требуется заниматься трудом.
Первобытный коммунизм строился на природном изобилии, к которому человек имел неограниченный доступ, так как являлся вершиной пищевой цепочки и не имел конкурентов в борьбе за доступ к пищевым и климатическим ресурсам.
Являясь вершиной пищевой цепочки, вид "Гомо сапиенс" занимал лучшие ареалы обитания, легко вытесняя из них любых других хищников и за тем неограниченно пользовался всеми ресурсами этих ареалов, которые превосходили возможности потребления.
Мир для членов общества первобытного коммунизма был естественным супермаркетом, в котором они бесплатно брали все, что им было нужно, а природа восполняла взятое естественным путем.
Такая система не предполагала необходимости в труде.
Первобытные орудия человека нельзя в полной мере считать орудиями труда. Они скорее являются орудиями потребления, чем-то вроде столового прибора (ножа, вилки, ложки), посредством который человек не трудился, а потреблял.
Изготовлялись эти орудия крайне просто и быстро. В отличие от сложившегося мнения, изготовление кремниевых орудий не является трудоемким процессом и требует больше умения, чем усилий. В силу легкодоступности эти орудия не представляли собой значительной ценности и поэтому не требовали права собственности.
Известно, что никакой деятельностью, которую можно было бы охарактеризовать, как ведение хозяйства, первобтные люди не занимались. Они не заготовляли продовольствия впрок, не строили трудоемких жилищ, не занимались сельским хозяйством. Им это было просто не нужно потому, что они, образно говоря, жили в Раю.
Ситуация изменилась, когда людей стало больше, и в какойто момент природа оказалась неспособной естественным образом восполнять потребленное человеком. Вот тогда и появилась необходимость в труде, орудиях труда, эксплуатации труда и совершенствовании форм эксплуатации труда.
Все это приводит к выводу, что период прояженностью примерно в десять тысяч лет между первобытным коммунизмом и научным коммунизмом, это временная переходная форма, необходимая для перехода от потребления обеспечиваемого изобилием природы к потреблению обеспечиваемому изобилием создаваемым наукой и технологиями. В обоих случаях без труда.
Попробуем исследовать несколько примеров.
Секс - это труд? Если ради удовольствия, то нет, а если ради денег, то да.
Таким образом одно и тоже действие может быть и трудом и не трудом.
Для полной ясности, клиент проститутки, даже если он сильно напрягается, все равно не трудится,а проститутка, даже, если она просто лежит - трудится.
Я достаточно ясно излагаю?
В чем же разница между проституткой и ее клиентом? А в том, что проститутка ЗАРАБАТЫВАЕТ ДЕНЬГИ, а клиент, наоборот ТЕРЯЕТ ДЕНЬГИ.
Таким образом мы уже можем выйти на такое определение труда.
Труд - есть деятельность с целью получения дохода
Значит любая деятельность не ставящая целью получение дохода трудом не является!
Я не случайно взял в качестве примера труд проститутки. Проституция, как известно, считается древнейшей профессией. Но могла ли она существовать во времена мамонтов? Нет! Нет, потому, что для возникновения профессий, должна была появиться коммерциализация деятельности, а в случае с древнейшей профессией - коммерциализация секса.
Это значит, что у древней женщины не было возможности предложить сексуальные услуги в обмен на кусок свежего мяса мамонта.
Буржуазные исследователи древних сообществ везде ищут признаки первобытной меновой торговли и, считают такие признаки началом цивилизации. Они так воспитаны, что не могут себе представить общества основанного на бескорыстных отношениях.
Но вернемся к мамонтам. Почему первобытная женщина не могла поменять секс на мясо? А потому, что первобытное общество существовало в условиях ИЗОБИЛИЯ.
ИЗОБИЛИЕ - ЕСТЬ КЛЮЧЕВОЕ УСЛОВИЕ, КАК ПЕРВОБЫТНОГО КОММУНИЗМА, ТАК И НАУЧНОГО КОММУНИЗМА.
Изобилие исключает необходимость распределения. А там, где нет распределения, нет и обмена, во всяком случае корыстного обмена.
Нельзя отрицать, что люди и тогда чемто менялись, но тот обмен имел совсем другую подоплеку. Тот обмен был сродни обмена младенцев погремушками, то есть не был связан с какимито условиями. Это могло быть чемто вроде обмена подарками в качестве ритуала, или в знак любви и получивший подарок даже представить себе не мог, что должен чем то за это платить в случае, если не испытывает искреннего желания доставить удовольствие.
Но может быть усилия связанные с охотой на мамонта все же можно считать трудом, даже если они продиктованы простым желанием утолить голод? Нет! Нет, потому, что тогда трудом придется признать все, в том числе и поход по супермаркету и орудование ложкой в ресторане.
Многие виды деятельности являются естественными для человека, как и для других живых существ. Птица будет летать даже без специальной причины. Предположим только потому, что летать ей приятно.
Мы идем в тренажелный зал и поднимаем там тяжести не для того, чтобы произвести работу, а потому, что нам приятны появляющиеся при этом ощущения. С той же целью мы гуляем, то есть ходим пешком, можем пробежаться, порезвиться гоняясь друг за другом, поиграть в что-нибудь. Это естественная потребность любого молодого здорового организма.
Пища доставалась первобытным людям очень легко. Это доказывается тем, что первобытные люди пищу не хранили и не запасали впрок, хотя видели, как это делают другие живые существа, такие, например, как белки и даже муравьи. Но.... имея несравнимо большие способности, чем эти животные, люди не следовали их примеру и продуктов не запасали.
Причина только одна. Людям это не было нужно. Они могли найти себе пищу легко и всегда, они просто брали ее из природы, когда были голодны.
Охота - естественная потребность человека. Мы можем пойти на охоту ради удовольствия, а не ради того, чтобы добыть мяса. Поэтому охота - не труд. И собирательство - не труд. Если не верите - посмотрите на детей, которые любят чтото собирать, например листья, камушки, желуди без всякой специальной цели.
Группы охотников были совсем маленькими. Большая толпа требовала слишком много пищи и ее просто не хватало на всех. Поэтому кланы редко превышали десять - пятнадцать человек в каждом. Разбредаясь по огромной территории, они находили нетронутые места и легко добывали себе пропитание. В каждой группе было всего несколько полноценных охотников, иногда только один. Остальные были, или еще слишком молоды, чтобы принимать участие в охоте, или мало чем могли помочь по причине тяжелых ран и переломов. Способы охоты требовали много и быстро бегать, поэтому женщины также мало могли помочь в этом деле.
Пища распределялась также просто. Когда охотники добывали крупную дичь (обычно это была антилопа) которой хватало на всех, они несли ее клану, женщины разводили огонь, мясо жарилось, а потом все наедались досыта. Не важно, сколько мяса оставалось. На следующий день оно портилось и есть его было уже нельзя, поэтому клан жил в режиме, при котором корткие периоды пищеового изобилия, перемежались с более длинными периодами полуголодного существования. Когда мяса не было, переходили на сбор всего, что можно было найти под ногами, от съедобных растений до насекомых. Но потом охотникам снова улыбалась удача и клан снова купался в роскоши поедая неограниченное количество жаренного мяса.
Надо было уходить. Стая потерявшая троих мужчин наверняка скоро начнет нас искать и постарается отомстить. Уходить нужно было сразу, но Светловолосая была слишком слаба, чтобы идти. И тут я снова вспомнил про плот.
Доковыляв до речки, от которой мы старались не уходить далеко, чтобы всегда иметь доступ к воде, я снова принялся за дело. Снова нашел подходящие стволы, снова связал их, только теперь это были уже не два, а четыре ствола, позволявшие довольно удобно расположиться на них втроем. А еще я выломал очень длинную тонкую палку, чтобы ею можно было отталкиваться от дна реки.
Но и на этом я не остановился. Я, как и год назад набросал на плот травы, но теперь уже не для маскировки, а для того, чтобы на них было мягко и тепло сидеть. А потом я превзошел сам себя, я выломал на берегу тонкие гибкие палки, согнул их одну за другой в полукруг и привязал края к крайним бревнам плота. Поверх этой рамы я набросал еще травы слегка заплетая ее вокруг палок и на плоту получился шалаш, удобно защищающий мою семью от солнца и дождя, ветра и брошенного с берега камня.
А еще я набросал на оставшейся открытой части плота мелких камешков, на которых можно было разжигать огонь.
И мы отправились в дальнее путешествие.
Первым впечатлением на плоту было чувство безопасности. Река медленно несла нас вниз по течению и я только изредка пользовался палкой, чтобы не дать ей прибить нас к берегу. Бы не боясь развели костер и приготовили мясо. Мы видели хищников на берегу, но они не могли нас достать. Мы даже видели людей, возможно из той стаи мужчин, которой я убил на охоте, но они тоже только запустили в нас град камней, ни один из которых не долетел до плота. Эти люди еще долго бежали за нами по берегу и вскоре стало ясно почему.
Ниже речка сузилась и даже несмотря на то, что я пустил плот почти вплотную к противоположжному берегу, камни все равно долетали до нас. Несколько из них довольно больно ударились о мое тело, но Светловолосая и ребенок спрятались внутрь шалаша и там камни были им не страшны. А вскоре и мне перестала грозить опасность. Сузившаяся река понесла нас намного быстрее и враждебная стая отстала.
Мы плыли и плыли, останавливаясь на ночь в камышах, или возле речных островков, где нам ничего не грозило. Днем я ненадолго приставал к берегу, ровно настолько, чтобы добыть очередную добычу и мы тут же оправлялись дальше.
Светловолосая быстро окрепла и даже стала мне помогать толкать плот шестом.
А потом я узнал, что такое лук и стрелы.
Мы продолжали двигаться ничего не опасаясь в полной уверенности, что никто и ничто не сможет нас достать на воде. Дни шли и берег реки постепенно изменился. Он стал почти голым и с каждым днем на нем можнго быдо увидеть все меньше и меньше деревьев. А еще на нем я увидел животных, которых не видел никогда раньше. Это были лошади. А потом я увидел то, что повергло меня в шок. Я увидел страшное существо, которое снизу было лошадью, а сверху человеком. И этот человек держа в руках согнутую дугой палку, вынул из-за спины другую тоненькую палочку и приложив ее к палке согнутой в дугу, вдруг с непонятной силой и точностью метнул ее в меня.
Я и оглянуться не успел, как острый конец этой тоненькой палки, к которому ловко прикреплен был заостренный камешек, воткнулся мне в руку. Потом этот человек смело направился в воду и пользуясь высотой лошади, на которой он ехал, приблизился вплотную к моему плоту. У него была веревка сделанная из чегото другого и намного лучше, чем те, которые умел делать я. Эту веревку он ловко набросил мне на шею и потащил меня к берегу.
Светловолосую и ребенка прятавшихся в шалаше он не заметил. Плот его тоже не заинтересовал. Поэтому я оказался в плену, а они уплыли прочь.
Так я попал в плен.
Она знала, что сейчас произойдет и была к этому готова. Она много раз видела, как это делают другие женщины и мужчины в ее стае и просто поняла, что пришла ее очередь.
С того дня прошел год, у моей женщины появился круглый тяжелый живот и она с трудом передвигалась. Остров, на котором мы прожили первые дни давно остался в прошлом. Нужно было искать пищу и пришлось перебираться на большую землю. Тактика выживания изменилась. Я больше не мог бежать целыми днями убивая животных в любом месте и убегая прежде, чем стая конролировавшая ту, или иную местность успевала узнать о моем существовании.
Теперь, прежде, чем начать охотиться, я надежно прятал женщину в каком-нибудь труднодоступном месте и только после этого отправлялся за мясом. Мне по прежнему везло и мои хорошо сделанные разнообразные острые палки брошенные уверенной рукой обеспечивали нас обильной пищей. А пока я охотился женщина успевала собрать всякой съедобной растительности и развести совершенно бездымный огонь из самых сухих веток, которые она только и могла разыскать.
К моему возвращению уже были готовы раскаленные в костре камни и вырыта земляная печь, в которую мы складывали нашу добычу. Завернув в большие листья добытое мясо вместе с корешками и плодами, мы засыпали все это землей и ждали до тех пор, пока доносящийся из печи запах не звал нас к готовому ужину.
А еще мы натирали мясо белым камнем, который можно было найти только в одном месте, известном всем живущим в известном нам мире людям и еда от него стаовилась еще лучше, и не так быстро портилась.
Еды хватало, мы были сыты и счастливы, но мир вокруг нас был полон опасностей и не всегда мы могли их избежать.
Однажды, когда я выследил и убил антилопу, вдруг из кустов выскочили мужчины, по виду которых я понял, что они считают мою добычу своей и их приближение не сулило мне ничего хорошего. Мне ничего не стоило убежать от них и я так бы и сделал еще совсем недоавно, но в кустах меня ждала беременная женщина и я не мог, ни вернуться к ней с пустыми руками, ни, тем более, приблизиться к месту, где я ее оставил, с гнавшейся за мной стаей. Поэтому я бросился бежать в прямо противоположном нашей стоянке направлении. Бежал я не быстро и умышлено прихрамывая, чтобы все эти мужчины решили, что легко смогут меня нагнать, но лишь только они приближались на опасно близкое расстояние, я прибавлял ходу потихоньку сворачивая и делая круг, чтобы, когда они устанут, оказаться ближе их к убитой антилопе и успеть вернуться к ней раньше, чем они поймут, что я их просто обманул и попытаются исправить ошибку.
Такой номер я проделывал не впервые, но на этот раз все пошло не так. Первый из гнавшихся за мной мужчин, неожидано сильно бросил тяжелую тупую палку и она неудачно попала мне под ногу так, что я споткнулся и упал, а когда вскочил на ноги, мужчины были уже слишком близко и начали меня окружать.
Палки и камне полетели в меня градом и удар по голове, от которого я бы потерял ориентировку мог случиться в любое мнговение. Бежать было поздно и я пошел в атаку. Бросившись вперед я в два прыжка оказался рядом с бежавшим на меня матерым мужчиной и, в момет, когда он замахивался своей дубиной, чтобы окончательно меня прикончить, первым нанес ему смертельный удар в шею одной из своих самых острых палок. Прикрывшись от града камней его агонизирующим телом я тутже выхватил свою следующую палку и изо всей силы метнул ее на встречу второму несущемуся на меня врагу.
Удар был точным и он тоже упал с торчащей между ребрами палкой.
Третий враг успел приблизиться на расстояние прямого удара и тоже не успел, ни увернуться от него, ни ударить меня первым.
Тогда я убил троих, а остальные бросились наутек. Я забрал антилопу и вернулся на стоянку.
Так я стал воином.
Я взрослел и обретенная сытость только ускоряла этот процесс. Я больше не мог оставаться один. Мне нужна была подруга.
Я перестал уходить от людей и начал к ним скрытно приближаться. Это было очень риксковано, но... инстинкт толкал меня на не самые разумные поступки.
Однажны заметив далекие дымок, по которому безошибочно можно было определить место стоянки очередной стаи людей, я побежал не прочь, а в направлении этого места, а приблизившись выбрал подходящее место для наблюдательного пункта и затаился на вершине холма, с которого открвался вид на стоянку. Вскоре я увидел их. Это были несколько женщин, подростков и детей. Они довольно беспечно резвились на зеленой поляне у полноводной речки. На огне жарилось мясо. Мужчин не было видно.
Я сразу обратил внимание на одну из совсем молодых и явно еще не рожавших женщин, которая неторопясь старалась закрепить цветок на своих длинных светлых волосах. Цветок никак не хотел держаться и она водружала его к себе на голову снова и снова.
Она была легкой добычей, но мне она нужна была живой и невредимой и это переводило задачу в трудноразрешимую. Я был уверен, что смогу убежать от кого угодно, но только не с женщиной на руках. Даже если я подкрадусь и схвачу ее, на первый же крик сбежится вся стая и мне придется уносить ноги.
Наверное я так и ушел бы прочь, но живший во мне гений, тотже самый, который научил меня вить веревки и делать удобные копья, снова подсказал решение.
На берегу лежали несколько стволов выброшеных рекой деревьев. Обычно они могли привлечь внимание, как дрова для костра, или способ пересечь холодный ручей не замочив ног, если перебросить ствол с берега на берег. Иногда еще ребенком я катался на таком стволе по воде, хотя держаться на нем было трудно, он поворачивался и я все время падал в воду. Но сейчас.. сейчас мне пришла в голову совсем другая идея.
Гляда на два ствола лежащих рядом, я медленно понял, что их можно связать вместе, также, как я связывал палки и копья у себя за спиной. А если стволы связать, то они не смогут кррутиться, если на них стать в воде и течение само понесет меня дальше.
Еще недавно я бы даже не понял, зачем это нужно. (Бежать ногами намного быстрее, да и пищу на воде я тогда еще добывать не умел). Но теперь я вдруг понял, что если смогу взять на эту пару связаных бревен свою вожделенную цель, то мне не придется ее тащить на спине. Она не спрыгнет в воду (я знал, что люди не умеют плавать, а женщины вообще боятся воды), а остальная стая не сможет нас достать и мы спокойно покинем место стоянки.
Плот получился очень быстро. Я связал бревна своими веревками, отламал лишние ветки, столкнул сооружение в воду и легко на него запрыгнул. Воображение не обмануло меня. Связанные стволы не перевернулись и я мог без усилий стоять, сидеть на них и даже ходить по ним.
Дальше все было просто. Я набросал на плот травы сделав его похожим на другие упавшие в воду деревья, а затем спрятавшись за этой кучей и отталкиваясь от дна ногами стал приближатьсяк стоянке, потихоньку направляя плот в нужном мне направлении.
На расстоянии броска камня от стоянки я положил на плот заранее заготовленную охапку цветов. Это была приманка, на которую я надеялся поймать светловолосую, которая уже совсем испортила свой цветок, безуспешно повторяя попытки закрепить его у себя на голове. Оставалось ждать пока она обратит внимание и ждать долго не пришлось. Расстроенная неудачными попытками женщина подняла голову и увидела мой букет. Не раздумывая она приблизилась, схватила цветы, но едва ее тело наклонилось над плотом, как я выскочил из травы и одним рывком уложил ее на бревна, обмотав для верности концом скреплявшей бревна веревки.
Потом я силой оттолкнул плот от берега и взобравшись на него начал изо всех сил грести руками подальше от берега.
Стая бросилас к воде. Они зашли по колено, некоторые по пояс, но дальше идти не решились, а я каждое следующее мновение отдалялся от них все дальше и дальше. Некоторые еще шли за мной по берегу, но скоро стемнело и они пректарили преследование.
Так у меня появилась невеста.
Однажды ночью на нас напали людоеды. У них в руках были большие тяжелые дубины и их было много. Они сразу-же убили всех наших мужчин и забрали себе всех женщин. А я успел убежать. За мной гнались, но я был уже почти взрослым, у меня были самые длинные ноги в стае и я мог убежать от любого из людей.
Потом я спрятался, а когда пришло утро побежал прочь. Бегать я умел. Я мог бежать целый день, останавливаясь только для того, чтобы поесть. Ночевал я на высоких деревьях, где меня не мог достать даже леопард, а утром снова бежал дальше. Я не знаю зачем бежал. Мне просто хотелось уйти подальше от места, которое вызывало во мне ужас.
Я многому научился. Моя острая палка не только кормила меня, но и защищала от всех, чью шкуру она могла проткнуть. Я ловко орудовал ею и горе было тем животным, которые видели во мне добычу.
А еще я научился вить веревки. Не знаю, как это у меня получилось, но я начал скручивать пальцами тонкие стебли травы и вдруг понял, что они превратились в крепкую веревку. Я продолжил занятие добавляя все новые пучки и у меня получился длинный гибкий предмет, который я смог обмотать вокруг своей талиии и заткнуть за него свою палку. Это освободило мои руки, а палка держалась на моем теле и я больше не боялся ее потерять. Както сразу я понял, что теперь могу носить с собой больше, чем одну палку и сразу же собрал их целый пучек. Теперь, если одна палка ломалась, я сразу выхватывал следующую.
Но вскоре я нашел еще один способ, улучшить свое оружие. Другой веревкой я прикрутил к концу палки камень и теперь, когда я бросал ее в зверя, палка не кувыркалась в воздухе, а летела тяжелым концом вперед, нанося удар самым опасным своим острым концом.
Теперь я знал, что выживу.
Стая все время кудато двигалась и нужно было двигаться вместе со всеми. Отставать было опасно, за нами крались хищники, которые нападали на отставших детей и стариков. Это было трудное время. Я помню постоянное чувство голода, кроме редких дней, когда огромные взрослые мужчины жарили на огне мясо. Сначала ели они, потом ели женщины, а потом мы - дети.
Мое детство было трудным. Женщина, которая выкормила меня своим молоком еще какоето время заботилась обо мне и делилась своей пищей, но однажды я увидел у нее на руках совсем маленького ребенка, которого она тоже кормила молоком. После этого она перестала обо мне заботиться, а потом кудато исчезла и больше я ее никогда не видел.
Однажды, когда я увлекся поеданием случйно найденых крупных сладких плодов и не заметил, как стая ушла вперед, на меня напала большая хищная птица. Она схватила меня когтями и попыталась поднять в воздух. Наверное я бы погиб, но к тому времени уже всегда ходил с острой палкой, которой добывал себе пищу. Я ударил птицу палкой и в ее крыле чтото хруснуло. Птица отпустила меня, но не улетела, а села на землю и неуклюже побежала.
Я побежал за ней и начал бить ее палкой пока она не упала.
Потом пришли мужчины и бросили птицу в огонь и, когда воздух наполнился запахом горелого мяса мне вдруг дали первому попробовать лучший кусок.
Так я стал охотником.
Cейчас я работаю над тем, чтобы адаптировать тележку для услвий России. Модифицирование сводится к укомплектованию тележки минипечкой действующей от свечи, керосиновой лампы и даже обычной зажигалки, или свернутой газеты.
Любые грамотные предложения технического характера, или предложения в помощи для организации производства будут с благодарностью приняты.
Profile
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif)
aristarh2008- aristarh2008
Syndicate
